Дата спектакля
28.04.2018
Самая счастливая
Три женщины собираются в клубе, чтобы подготовить праздничный вечер, посвященный Дню космонавтики. За полтора часа женщины вспомнили не только о полете Юрия Гагарина, но заодно и всю свою жизнь. Многолетняя дружба каждую...
подробнее
Дата спектакля
29.04.2018
ЖЕНИТЬБА
Это произведение Н.В.Гоголя, пожалуй, самое веселое. В версии Владимира Туманова зрители увидят очень веселый спектакль о любви с искрометным юмором и задорными шутками.
подробнее
Дата спектакля
01.05.2018
Спасти камер-юнкера Пушкина
Спектакль - номинант премии "Золотой софит".Пьеса израильского драматурга Михаила Хейфеца СПАСТИ КАМЕР-ЮНКЕРА ПУШКИНА стала лауреатом конкурса ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА. Все события пьесы узнаваемы и смешны, спектакль наполнен...
подробнее
Дата спектакля
01.05.2018
САМОДУРЫ
Мастерская режиссура спектакля, интересная сценография, задорная музыка, яркие костюмы подчеркнут характеры героев и необычные ситуации. Зажигательные танцы и песни, море драйва и позитива!
подробнее

Эти свободные бабочки - О чистоте чувств с чистой интонацией

Леонид Алимов репетирует в Театре на Васильевском спектакль по пьесе Л. Герша «Эти свободные бабочки». Премьера назначена на 23 января.

Леонид Алимов учился у Льва Додина на знаменитом курсе «Гаудеамуса» и «Клаустрофобии». По окончании Театральной академии 10 лет работал в Малом драматическом театре под началом Мастера. Сейчас играет и ставит спектакли на разных сценах Северной столицы. Среди его ролей Вагин («Дети солнца», Театр на Васильевском); Веничка («Москва – Петушки»), Тригорин («Чайка»), Чибиков («Зеленый шатер»), Мишель Валлон («Бог резни»), Макбет («Макбет»), Ник Мотовило («Сон в летнюю ночь», «Балтийский дом»); Полоний («Гамлет», Александринский театр). Режиссерские постановки: «Сталин. Ночь» (по произведениям В. Некрасова), «Встретились – поговорили…» (по произведениям С. Довлатова) – «Балтийский дом», Д. Агрон «Дворик» – антрепризный проект, Л. Толстой «Воскресение» – «Театр №13» г. Гуанчжоу, Китай. Лауреат премии «Золотой софит».

– Леонид, вы сейчас в равной степени интенсивно работаете и в качестве актера, и в качестве режиссера. Когда начал пробуждаться в вас «микроб режиссуры»?

– Начнем с того, что у нас курс был актерско-режиссерский, и вся система нашей профессиональной подготовки базировалась на том, чтобы сразу научить нас работать с режиссерами. На каждого режиссера на курсе приходилось по два-три актера, мы изначально варились в одном общем котле. И весь этюдный метод – основа нашей школы – строился на том, чтобы разбудить фантазию, чтобы мы многое придумывали самостоятельно, а не были просто исполнителями. Мы видели всю черновую режиссерскую работу, она происходила на наших глазах в процессе совместного обучения. То есть какие-то бациллы режиссуры уже тогда попали на подготовленную почву, а потом мне выпало счастье поработать с таким количеством прекрасных режиссеров, начиная с нашего мастера Льва Абрамовича Додина! Какую фамилию ни назови, все титаны – Валерий Фокин, Андрей Жолдак, Люк Персиваль, Йонас Вайткус… Мне грех жаловаться, я учился мастерству, наблюдая за ними, общаясь с ними и в режиссерской, и непосредственно в актерской работе. К тому же всегда не устаю повторять, что я абсолютно литературоцентричный человек, много читаю, поэтому с каждым годом возникает все большее желание поделиться каким-то важным текстом, рассказать историю, которая тебя очень волнует. Это и есть самое главное, что мною движет. Из этого желания рассказать волнующую историю, облечь ее в театральную форму и возник первый спектакль, потом второй, третий. А что касается «Этих свободных бабочек», то они возникли благодаря актерам Театра на Васильевском, которые ко мне обратились, увидев мои предыдущие работы, за что я им очень благодарен.

– Раньше вы, кажется, ставили спектакли по собственному выбору? Вот, скажем, постановка в Китае «Воскресения» – это ваш выбор?

– По поводу «Воскресения» должен честно сказать, что это решение китайцев, которые выбирали из нескольких предложенных вариантов. Определенно предполагалась русская классика, а названия обсуждались разные. Смешной получился разговор, китайская сторона заявила: мы сейчас будем обсуждать с вами разные фамилии за исключением Чехова. Поскольку слишком понятно и предсказуемо: если приехал русский режиссер, значит, будет ставить Чехова. Выбирать приходилось между Достоевским и Львом Толстым, и я рад сделанному выбору, потому что отношусь к той категории читателей, которой ближе Толстой. Его эстетика и этика меня привлекают больше, может быть, в силу каких-то свойств личности.

– Но, вероятно, если бы пьеса «Эти свободные бабочки» вас не заинтересовала, вы бы не согласились на постановку?

 

– Ни за что бы не согласился, могу искренне сказать. Когда молодой актер Александр Удальцов позвонил мне и поделился идеей, я тут же начал читать эту широко известную пьесу. Начал с большим предубеждением и всякими смутными сомнениями, потому что пьеса идет повсеместно, по ней снят фильм, который я когда-то видел. Но клянусь, что на третьей странице я влюбился в пьесу, а на пятой странице понял, почему она так популярна, почему идет и на Бродвее, и по всему бывшему Советскому Союзу.

– Почему?

– Во-первых, это просто очень хорошая пьеса. Во-вторых, она выгодна театрам, поскольку там заняты четверо разновозрастных артистов, плюс у них бенефисные роли. К тому же я думаю, что во все времена существовал дефицит и спрос на те подлинно лирические чувства, которые заложены в пьесе Леонарда Герша. И дело не в том, что главный герой страдает физическим недугом, а в том, что каждый человек хочет любви, мечтает о ней, стремится к ней, каждый хочет найти того, с кем готов пройти по таким непростым, каменистым дорогам жизни. Звучит, может быть, несколько высокопарно или пафосно, ну, а как без этого?

Это в самом лучшем смысле высокая мелодрама, которая ставит вопросы и пытается на них ответить, рассказывает зрителям о том, что любовь существует, что счастье возможно. Театру всегда нужна такая концентрированная, почти дистиллированная история, когда о чистоте чувств рассказывают с чистой интонацией.

– Вы так и определяете жанр спектакля как мелодраму?

– У нас это слово почему-то привыкли воспринимать с негативным оттенком. Пусть это будет наш рабочий термин – высокая мелодрама, а на афише жанр, скорее всего, будет обозначен как лирическая история.

Именно история, а не комедия, хотя, надеюсь, юмор, которым пронизана пьеса, мы не потеряем.

– Довольно часто в случае с популярной пьесой возникает желание ее как-то перевернуть. У вас не было такого соблазна?

– Нет-нет. Я отношусь к тем артистам и режиссерам, которые, начиная работать над известным названием, могут спокойно смотреть предыдущие постановки или фильмы, не опасаясь, что они перебьют собственное решение. Поэтому я в Интернете нашел довольно много информации об «Этих свободных бабочках» и убедился в каких-то своих мыслях. Я, наоборот, хочу, не ломая пьесу о колено, максимально очистить ее и донести, насколько возможно, до зрителя, простроив всю внутреннюю жизнь, все точно найденные автором коллизии – между двумя молодыми людьми, между сыном и мамой, между девушкой и ее прошлым возлюбленным. Нам надо найти и оправдать все внутренние мотивировки поведения героев, а не придумывать какие-то там надутые пузыри. Такая у меня в некотором роде мечта: чтобы в абсолютно очищенном, практически пустом пространстве люди начали раскрываться, взаимодействуя друг с другом.

– Почти все занятые в «Бабочках» актеры – ваши партнеры по спектаклю «Дети солнца». Как вам работается с ними в качестве режиссера?

– Замечательно работается. С прекрасной актрисой Еленой Александровной Рахленко я уже имел счастье как режиссер поработать в другом спектакле – «Дворик». Поэтому мне особенно радостно, что в нашем новом спектакле мы нашли совершенно иные черты и краски для ее героини. С Сашей Удальцовым, Светой Щедриной мне очень интересно работать. Мы действительно партнеры в спектакле «Дети солнца», причем очень плотно и серьезно там взаимодействуем. Самое важное и ценное сейчас то, что на наших глазах, в результате наших общих усилий рождаются новые люди. Я внимательно слежу за тем, что играют Света Щедрина, Саша Удальцов, Давид Бродский в других спектаклях, и радуюсь тому, что вижу, как здесь они абстрагировались от своих прошлых актерских работ, нашли новые краски, новый способ существования. Говорю это, нисколько не умаляя их прежние, безусловно интересные работы. Какое-то время мы друг к другу притирались, потом натянутая пружина лопнула, я даже помню ту репетицию, когда у всех появился интерес и внутренняя свобода.