Дата спектакля
23.06.2018
Охота жить
Герои избранных рассказов Шукшина поют и трудятся, пьют, пляшут, любят, дышат, живут под одним общим небом.
подробнее
Премьера
24.06.2018
Петербург
Пьеса «Петербург» посвящена нескольким поколениям семьи коренных петербургских интеллигентов, их судьбам.
подробнее
Дата спектакля
25.06.2018
ГРОЗА
Женщина, нарушающая нравственный долг не может стать счастливой, не может скрыть свою вину. Для героини важна суть отношений, а не форма. История любви и измены, греховности и раскаяния, воли и слабости, веры и неверия.
подробнее
Дата спектакля
27.06.2018
Спасти камер-юнкера Пушкина
Спектакль - номинант премии "Золотой софит".Пьеса израильского драматурга Михаила Хейфеца СПАСТИ КАМЕР-ЮНКЕРА ПУШКИНА стала лауреатом конкурса ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА. Все события пьесы узнаваемы и смешны, спектакль наполнен...
подробнее

Бесприданница - Ну чем я хуже Паратова?


НУ ЧЕМ Я ХУЖЕ ПАРАТОВА?

А. Н. Островский. «Бесприданница».
Театр на Васильевском.
Режиссер-постановщик Денис Хуснияров, художник-постановщик Николай Слободяник.

Название классической пьесы Денис Хуснияров сохранил, несмотря на то, что как раз судьба бесприданницы его, по-видимому, интересовала меньше всего. Лариса Огудалова (Светлана Щедрина) в этом спектакле — хрупкая светловолосая барышня, симпатичная и вполне обыкновенная, как раз «земного, житейского» в ней больше, чем «эфира». Одета скромно, изящна, приятно поет, мило улыбается, иногда ссорится с маменькой и мечтательно глядит вдаль. Выдумывает себе то идеал мужчины, то неземные страдания. Ничего сверхъестественного — но почему бы в нее и не влюбиться? Конечно, «сокровище», «создана для роскоши», блеск, табор и прочее — совсем из другой оперы… тут уместней разговоры о соленых грибах, но и ладно — в конце концов, мужчины склонны идеализировать объект собственных притязаний. Режиссер с самого начала делает все, чтобы затушевать линию Ларисы, оттеснить ее фигуру куда-то в тень, разрушить традиционное представление о «Бесприданнице» как о драме с мощной бенефисной женской ролью (провокация уже сработала — первые отклики на премьеру были раздраженными, мол, актриса не справилась!). Безусловно, и такой ход Островскому не противопоказан: можно обойтись без красивостей, экзальтации, без интриги, без привычной характерности персонажей, даже без выстрела в развязке… Но что же взамен? Подчеркнутая социальность, актуализация в духе времени, радикальная смена жанра?

Увы, ни особенной новизны подхода, ни каких-то острых, неожиданных решений Денис Хуснияров зрителю не предлагает. Что вовсе не означает отсутствия фантазии и постановочного мастерства — спектакль изобилует забавными деталями и трюками, а уж «счастливый» финал неподготовленного зрителя и вовсе повергнет в шок. Это действительно очень странно — пьеса безжалостно сокращена и перекомпонована; на сцене постоянно что-то движется, кто-то танцует, кричит, целуется, играет на трубе; звезды телесериалов играют добросовестно, а кое-кто — так, что глаз не оторвать… но суть ускользает, теряется за общей старомодностью формы. Старомодность — не криминал и не табу для молодого режиссера, пускай, лишь бы не скучное ощущение, что все эти приемы ты уже знаешь, видел, помнишь…

Да, снят мелодраматический пафос — об этом свидетельствует пролог, где почти бесстрастно, в быстром темпе актеры докладывают / напоминают обстоятельства пьесы, рассказывая о своих персонажах в третьем лице (ах, это же игра в Островского! открытая репетиция!), постоянное присутствие на сцене всех участников истории, прямые обращения в зал с включением света (на мой вкус, уж совсем неприличный штамп). Однако давно уже не рязановский «Жестокий романс» является точкой отсчета в зрительском сознании. Сказать, что новая версия «Бесприданницы» не сентиментальна (особенно если помнишь спектакль Анатолия Праудина) — сомнительный комплимент молодому режиссеру. Долой быт — да здравствует театральность? И тут не поспоришь.

Сцена из спектакля.
Фото — А. Закржевский.

Сцена оформлена максимально условно. Длинный деревянный стол в центре, по ходу действия обозначающий то пирс на берегу Волги, с которого удобно швырять «в воду» медяки, то качели, то центр обеденной залы, то сходни, то балаганные подмостки… стулья по периметру, детская лошадка-качалка, куда присаживается тот или иной герой, будучи погруженным в сладкие иллюзии, как, например, Лариса во время монолога о мужчине своей мечты. Небольшая площадка, косвенно отсылающая к интерьеру репетиционной комнаты, в какие-то моменты кажется совсем пустой. А. М. Смелянский в хрестоматийной уже книге «Наши собеседники», где речь идет о середине 1970-х (!) годов, писал: «Островский, лишенный материальной среды, сыгранный на опустошенной сцене… это сделалось своего рода каноном». Илья Носков играет Паратова так, как часто играют Паратова, Евгений Леонов-Гладышев Кнурова — так, как часто играют Кнурова. Артем Цыпин (Робинзон), как всегда, точен и убедителен в каждой реплике — но именно «как всегда»… Подчеркну: в тривиальности зрелища меньше всего виноваты актеры, как раз благодаря их самоотдаче премьерная публика не затосковала в бесконечно «буксующем» втором акте. Для меня же смысл новой постановки «Бесприданницы» оказался сосредоточен в исполнении Андреем Феськовым роли Юлия Капитоныча Карандышева.

История русского театра помнит целую плеяду блестящих исполнителей роли Карандышева. Есть легенда, что «яростный эксцентрик» театра Революции Сергей Мартинсон сыграл ее в «Бесприданнице» Ю. Завадского (1940) как «ответ Чемберлену» — в частности, Б. В. Алперсу, жестокой статьей «Конец эксцентрической школы» вынесшему преждевременный приговор опальным мейерхольдовцам. Образ был осмыслен «через Достоевского», что заложило некую содержательную актерскую традицию. Вспоминая роли Виталия Полицеймако, его дочь в интервью признавала, что в спектакле БДТ (1948) актер романтизировал своего Карандышева, играя его «глубоко страстным, отстаивающим право на любовь…». Молодой артист Сергей Юрский был немедленно принят в труппу, показавшись худсовету БДТ в гротескной роли «подозрительного» Карандышева, сделанной под руководством мастера курса, Л. Макарьева. Оставим экранизации (их, к слову, было несколько), совсем недавно — разумеется, в масштабах истории русской сцены, — названную роль великолепно исполнил Сергей Андрейчук в спектакле Экспериментальной сцены; сейчас в Москве идет одновременно две версии пьесы Островского, и о работе Евгения Цыганова в Мастерской П. Фоменко отзывы сплошь восторженные. То есть, опять-таки не впервые, делается ставка на этот персонаж — сложный, объемный, с целым диапазоном сценических возможностей. Б. О. Костелянец в эталонном разборе «Бесприданницы» упоминает случаи, когда Карандышев становился чуть ли не положительным героем; у Завадского он был равноправным участником дуэта с Ларисой, так как оба — изгои, страдальцы; тернистый путь от унизительной духовной зависимости к обретению свободы проходил трагический шут Андрейчука…

В спектакле театра на Васильевском Карандышев — сумасшедший.

Андрей Феськов (Юлий Капитоныч Карандышев).
Фото — А. Закржевский.

На этом можно было бы закончить, отослав читателей и коллег к тексту о «Курсе лечения» Анджея Бубеня, но там Андрею Феськову было, несомненно, проще: неопытный доктор по глупости и самонадеянности сам запускал механизм случайностей, ведущих к западне. Была возможность анализировать, выстраивать роль, постепенно погружать героя во мрак безумия. В «Бесприданнице» же Феськов вынужден от начала до конца играть маньяка, буквально надрываясь криком в кульминационной сцене во всех смыслах издевательского обеда (мало было закатать полуобнаженного актера в саван, дав таким образом понять залу, что Карандышев умер от горя и унижения — надо еще и красный клоунский нос нацепить… банальность? наивность?). Прекрасно придуман и филигранно воплощен эпизод с подготовкой к приему гостей: долго-долго, в абсолютном молчании, длинный и худой Юлий Капитоныч (пресловутые очки здесь отсутствуют, поэтому видно жутковато-сосредоточенное выражение пустых и белых глаз) расстилает скатерть, медленно кладет приборы… и будто слышна его пульсирующая, навязчивая мысль: «Чем я хуже Паратова? Чем я хуже Паратова?.. Чем я хуже?..» Шутить не хочется, но вопрос возникает сам собой — зачем милой барышне так рисковать, выходить замуж за больного человека?! Одержимость — нет, не амбицией, не любовью даже, а постоянным безмотивированным положением «чучела» и жаждой мести… Феськов играет ее пугающе убедительно. Слишком убедительно для созданного режиссером Хуснияровым игрушечно-театрального, простенького Бряхимова. Выстрел уже не нужен: «Так не доставайся же ты никому…» — тихо и ласково скажет Ларисе призрак.