Премьера
24.11.2018
МЕЩАНЕ
В большом доме зажиточного мещанина Василия Васильевича Бессеменова всегда многолюдно: жена, дочь Татьяна, сын Петр, воспитанник Нил, а также квартиранты, приживалы. Но нет мира и согласия под домашним кровом, фатально...
подробнее
Премьера
25.11.2018
МЕЩАНЕ
В большом доме зажиточного мещанина Василия Васильевича Бессеменова всегда многолюдно: жена, дочь Татьяна, сын Петр, воспитанник Нил, а также квартиранты, приживалы. Но нет мира и согласия под домашним кровом, фатально...
подробнее
Дата спектакля
27.11.2018
Проклятая любовь
В основу пьесы легла переписка Ангелины Степановой и Николая Эрдмана – потрясающая история любви. Татьяна Калашникова и Михаил Николаев играют на пределе человеческих возможностей.
подробнее
Дата спектакля
29.11.2018
YTNНАЯ ОХОТА
Номинант премии "Золотой софит". Театр на Васильевском представляет свою сценическую версию знаменитой пьесы Александра Вампилова.
подробнее
Дата спектакля
29.11.2018
СМЕХ ЛАНГУСТЫ
Знаменитая французская актриса Сара Бернар предается воспоминаниям. Она пытается написать свои мемуары. В ее памяти ей то 11 лет, то 28, то 37! Писать мемуары ей помогает ее секретарь, преданный и влюбленный Жорж...
подробнее

Пресса о спектакле "Человеческий голос"

Кто- кто? Жан Кокто!

В октябре 2015 года  в Москве пройдет международный театральный фестиваль моноспектаклей «Соло». Санкт-петербургское театральное сообщество на нем представляет «Человеческий голос», премьерная работа «Театра на Васильевском».

 

Обращение главрежа «островного» театра Владимира Туманова к драматическому наследию французского философа-модерниста Жана Кокто интересно во многих смыслах.

Во-первых, «Человеческий голос» находится вне реализуемого театром «тренда» русской классической драматургии (предыдущие премьеры – Гоголь, Достоевский,  Островский, Чехов, Горький). Во-вторых, это первый за многие и многие годы репертуарный моноспектакль в этих стенах. В-третьих (что самое важное для зрителя), новая работа Туманова действительно нова, и не только по формальным жанровым или репертуарным признакам. Такого кумулятивного, пробивающего броню зрительского восприятия, откровенного и (во многих смыслах) обнаженного театрального зрелища здесь еще не было.

 

Синергия зла

Выбор драматического материала, созданного в годы тотального идейного кризиса интеллектуальной элиты Западной Европы – прямая попытка главного режиссера театра найти ответы на вопросы, о которых теперь уже в ежедневном режиме релируют теленовости из Берлина, Парижа или Мадрида.

Поразительное дело, но хрупкая блондинка, не имеющая даже имени (Она), одетая по моде 1930-х и говорящая по большому, глянцевому, черному и, о ужас, не сотовому проводному телефону, как-то незаметно, исподволь и очень по-женски, без сугубо мужского «быть или не быть» погружает нас в мир своих интимных переживаний, разочарований и надежд. От которых совсем рукой подать до вещей, составляющих основу общественных, политических и, разумеется, финансовых глобальных потрясений христианской части мира в 21-м веке.

В мировом художественном процессе 20-го века Жан Кокто занимает место теоретика и практикующего пред-сюрреалиста. Поэтому драматический текст Кокто, написанный им специально для Берт Бови и впервые сыгранный на сцене «Комеди франсез» в феврале 1930, – это, к счастью, не политэкономический манифест и не сводка агонизирующих биржевых новостей, обличенная в форму изощренного актерского монолога. Кризис Европы был пострашнее спада в машиностроении, гиперинфляции и общего падения нравов. То, что творилось в душах «простых» еврообывателей, обернулось в 1933 приходом к власти в Германии нацистов. Со всеми вытекающими. 

Очень неглупый, по отзывам современников, француз вряд ли не почувствовал этого настроения масс. И вряд ли он случайно наткнулся на гуманитарное открытие, которое, увы, будет актуально столько, сколько будет существовать сам человек. Эгоизм и пугливая отстраненность от мира чувств имеют свойство превращаться в смертельное оружие, в отрицательную синергию, в помесь неуправляемой горной лавины и бумеранга, запущенного безжалостной рукой скорого возмездия. О создании, «становлении» и прямом действии этого нематериального человеческого оружия и рассказывает Она.

 

Математика добра

Для нормального актера любая новая роль – этапная. Потому что она меняет не только мир вокруг него, но и его самого: делает более изощренным в ремесле и гуманным - в человеческом плане. В случае с актерской работой Светланы Щедриной в «Человеческом голосе» аспект этапности (при всей заштампованности самого термина) не обойдешь никак.

Героиня Щедриной в «Человеческом голосе» этапна своей чарующей, олимпийской парадоксальностью.

С одной стороны, она не наследует Ларисе Огудаловой в «Бесприданнице» по А. Островскому, Лизе в «Детях солнца» по М. Горькому, Татьяне Шипучиной в «Водевилях» по А. Чехову, Елене (Леле) в «Русском варенье» по Л. Улицкой. «Она» - слишком другая, и не по взглядам на жизнь, на людей и на саму себя, что тоже имеет место. Прежде всего, «Она» другая по качеству женскости, если можно так сказать по-русски. Это реактор атомной электростанции, из которого выгрузили весь отработанный уран-238 и, ничего не меняя в плане машиностроения, заменили на такой же объем абсента и кокаина. Глядя на игру Щедриной в первый раз, постоянно ловишь себя на одном и том же вопросе: «Как можно держаться так долго на таком запредельном уровне напряжения чувств и эмоций?». И еще один вопрос не находит ответа почти весь моноспектакль: «Разобьется или нет?». 

С другой стороны, европейскую женщину, полностью составленную из энергетических узлов, страждущих любви, Щедрина играет очень и очень по-русски. В финале «Она» ну, совершенно, не «французская пациентка», по которой плачет буйное отделение какого-нибудь модного психиатрического курорта на Лазурном побережье. «Она» - и в этом магия хорошего театра – убитая нелюбовью мира русская женщина, которая и слыхом не слыхивала ни о пред-сюрреализме, ни о уране-238, ни о Лазурном побережье. Кто-кто? Жан Кокто? Зачем все это, если есть любовь?

Александр Быстрых

подробнее >>