Дата спектакля
23.11.2017
ГРОЗА
Женщина, нарушающая нравственный долг не может стать счастливой, не может скрыть свою вину. Для героини важна суть отношений, а не форма. История любви и измены, греховности и раскаяния, воли и слабости, веры и неверия.
подробнее
Дата спектакля
24.11.2017
Человеческий голос
Моноспектакль популярной актрисы театра и кино Светланы Щедриной в постановке Владимира Туманова. Это серьезное исследование человеческой души, «кусок живой жизни».
подробнее
Дата спектакля
25.11.2017
Дядя Ваня
Знаменитая пьеса А.П. Чехова в неожиданной постановке главного режиссера Театра на Васильевском Владимира Туманова. Эта постановка фонтанирует замечательной игрой, в ней задействованы актеры, энергия которых поражает.
подробнее
Дата спектакля
25.11.2017
Последний троллейбус
Лирическая комедия по мотивам произведений Александра Володина "Пять вечеров" и "Записки нетрезвого человека".
подробнее

ГРОЗА - "Гроза" в Театре на Васильевском: ни лучей света, ни темного царства

Санкт-Петербург, 12 марта. Государственный драматический Театр на Васильевском показал премьерную работу – «Грозу» главного режиссера Владимира Туманова по одноименной пьесе А. Н. Островского.

То, что «островная» «Гроза» не будет простым линейным театральным проектом с обязательным «лучом света в темном царстве», было понятно еще год назад, когда труппа только начинала репетиционный период. Однако ничего более, кроме этого, понятно совершенно не было: плотная завеса из петербургского тумана скрывала даже общие очертания постановки. Единственная «утечка» за все время состояла в том, что в репетиционном зале на Среднем проспекте, 48, смонтировали огромную (и вроде как даже не бутафорскую, а самую что ни на есть настоящую) лодку. На таких издавна и по сегодняшний день передвигаются по главной русской реке Волге, на берегах которой и произошла та невеселая история, что послужила великому драматургу отправной точкой для написания «Грозы».

Мало что объясняли и недавние предшествующие постановки, осуществленные Владимиром Тумановым. Все они получились  очень разными - конечно же, к счастью для зрителей и к сожалению для критиков, поскольку не позволяют выйти на уровень все объясняющих «стратегических» обобщений.

«Идиот» по Ф. М. Достоевскому и впрямь оказался театральным мифом – в точном соответствии с выбранным подзаголовком: демонстрируя какую-то удивительную «азиатскую» графичность образов, князь Мышкин и Настасья Филипповна вполне могли бы щеголять в поплиновых кимоно и скрывать свои лица за толстым слоем грима, как это принято, например, в кабуки.

«Женитьба» по Н. В. Гоголю - стройная и изящная фреска о неизлечимой болезни, диагноз которой называется человеческим одиночеством. Смех сквозь ужас, мистика пополам с отчаянием, минимум «киношности», скупая щепотка острохарактерной изобразительности – а вот ведь! «Женитьба» пробирает не слабее любой «слезоточивой» кинодрамы, в которой за два часа экранного времени умирают все, не исключая грудных младенцев, домашних кошек и приученных к тишине канареек.

В общем, сделанное с большой долей уверенности предположение о «нелинейности» и «антихрестоматийности» «Грозы» - потому что: а как же иначе? - так и повисло бездоказательной аксиомой в воздухе. Наконец, наступил тот самый долгожданный день премьеры.

Владимир Туманов и впрямь вкопал в сценическую твердь вполне новую, нарочито неровно покрашенную лодку вместимостью человек этак на 8-9. Практически сразу за ее бортом обнаружился персонаж, отсутствующий в пьесе – Полусумасшедшая барыня Феклуша (Татьяна Калашникова). Растрепанная, напудренная сверх меры, с кукольным макияжем и перевязанной левой ногой, Феклуша выскочила из-за борта, чтобы на ближайшие три с половиной часа, пока шел этот поразительный спектакль, стать чем-то вроде Катерины (Елена Мартыненко), которая так и не сподобилась кинуться с обрыва. В американских фильмах персонаж, застрявший по недосмотру небесной канцелярии в мире живых, – распространен сверх всякой меры. Для нас, русских, такой имплант, да еще в классической пьесе, в новинку.

Впрочем, не одной лишь Феклушей тумановская «Гроза» приятно отличается от тьмы предшествующих постановок. Катерина в исполнении Елены Мартыненко получилась настолько сильной и цельной личностью, что поверить в хоть какие-то притеснения ее со стороны Кабанихи (н. а. России Наталья Кутасова) категорически невозможно. Она сама, случись чего, одной левой своего брутального темперамента швырнет с обрыва и тещу, и всех тещиных идейных и физических прихлебателей.

Владимир Туманов предлагает совершенно иную трактовку образа Катерины. Она уходит из мира людей не потому, что ее замучили укоры и упреки – ей просто стало скучно. Сама решила, сама ушла. Сильная женщина – сильнее всех остальных, вместе взятых.

Поэтому вертлявая подростковость ее так и не повзрослевшего супруга Тихона (Сергей Агафонов) заставляет поначалу смеяться, затем – нервно смеяться, а уже ближе к финалу солидаризироваться с Катериной: воистину взрослые, которые навсегда инфанты, убийственно скучны. Нервная, не лишенная патологической истеричности незрелая «природа» Тихона – поразительное, стопроцентное попадание в тип русского мужчины, поколения и поколения воспитываемого исключительно женским обществом. Не зря у Тихона в ответственный момент жизни отказывают ноги и он начинает прыгать по сцене гигантской лягушкой: реакция на сильное потрясение у «маменькиного сынка» открывается исключительно женская.

Вообще, история, рассказанная в «Грозе», в новой постановке уходит даже не на второй – на третий план, превращается в одну вступительную строчку, в дорожный анекдот, с которого начинается длинный и многослойный разговор о жизни, который так мил болтливому русскому сердцу и над «милостью» которого Владимир Туманов вдоволь пошутил, раз за разом разрушая на глазах у зрителя очевидные сюжетные «ходы». Размышлять о морали, о семейных ценностях, о домострое, о цементирующей роли общественного мнения, будь оно трижды проклято? Да, наверное – с той лишь поправкой, что обо всем этом уже вдоволь наразмышлялись (и плодами своих размышлений щедро поделились с партером, амфитеатром и даже балконом) неисчислимые тыщи постановщиков по всей большой и театролюбивой стране.

Владимир Туманов не дискутирует ни с моралистами, ни с поклонниками традиционного исторического уклада русского общества – ну, что дискутировать-то? Понятно, что все мы, приличные люди, против всего плохого и за все хорошее. За супружескую верность, за добросердечие, за внимание к близким, за…  Причем, без выходных и праздничных дней. Уйдя от ходульного диспута, режиссер нашел для себя (и для нас тоже) истинное наслаждение в пристальном рассматривании вроде как вдоль и поперек изученных еще в школе персонажей.

Вот Кудряш (Арсений Мыцык). Откуда в этом молодом человеке такая патологическая «старость», откуда эти древние обороты речи, этот доисторический «музыкальный инструмент», из которого он извлекает медитативные туповатые звуки? Как он сложился в такого человека, что с ним будет дальше? Или вот Кулигин (Михаил Николаев). Человек, постоянно делающий себе прибыток буквально из воздуха, но при этом выдающий себя за бомжующего нищеброда, давно не видевшего мыла и банной шайки. Для чего он стяжает эти бесконечные медяки? Почему он обращается со своим дорожным посохом так, что сразу вспоминается Элвис Ааронович Пресли?

И ведь что поразительно, все эти проклятые вопросы заданы режиссером так, что потрясающе хороши сами по себе, без готовых однозначных ответов. Само размышление «в перпендикуляре» о героях и их жизненных коллизиях приносит невероятное удовольствие – хотя бы опьяняющим ощущением сотворчества: можно представить себе Шапкина (Владимир Бирюков) сбежавшим в эту пьесу из «Идиота» ироничным подарком режиссера внимательным зрителям, а можно – внебрачным сыном Дикого (з. а. России Сергей Лысов).

То же самое – с поклонницей жизни как сплошной череды «шито-крыто» Варвары (Екатерина Зорина). Ей вполне «по плечу» отправить к праотцам и Кабаниху, и Тихона, и Дикого - будь на то ее личная корысть. Откуда, из какого корня произрастает эта бандитская изощренность под личиной благолепия и скромности – не вопрос вовсе, а предложение широкого, широчайшего выбора вполне возможных вариантов ответа. И первым номером здесь идет неискренность – прежде всего та, которой пропитана не жизнь – что с нее взять? - сам театр.

Прямо намекая на удачную жизнь самой опасной в этой облупившейся лодке жизни особи, режиссер не идет против жизненной правды, счастливо избегая плоской дидактичности, но и нас подводит к мысли, что у каждой женщины есть своя Феклуша – надо лишь подождать два-три речных поворота.

Ну, а самую «сладкую» ядовитую пилюлю против театральной банальности Туманов упаковал в футляр от саксофона, на котором играет главный мужской персонаж Борис (Андрей Горбачев, премьерная работа в театре). Вставляя его саксофонические «атмосферные» экзерсисы в контекст беспредельно конкретной деревенской жизни, режиссер добивается безудержного, гомерически смешного эффекта.

Как и в случае со всеми другими персонажами, конкретного адресата можно вычислить, ориентируясь не на подсказки (их просто нет), но исклчительно на собственную театральную начитанность – то есть, «насмотренность». И кто он на самом деле, этот нелепый Борис с холодным взглядом и сипящим саксофоном – московская театральная «звезда», зажженная заезжим инженером-постановщиком, или кое-кто поближе, из своих, местных?

Разгадывать шарады «Грозы» сколь приятно, столь и поучительно: спектакль не отпускает, заставляет «проигрывать» все новые и новые варианты маршрута, по которой плывет плотно вкопанная в береговой песок лодка. Блестящие декорации Семена Пастуха, световая симфония Гидала Шугаева и графичность музыкального решения Александра Закржевского способствуют этому так, как это бывает только в Театре на Васильевском.

Александр БЫСТРЫХ, специальный корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ