Дата спектакля
24.04.2018
YTNНАЯ ОХОТА
Театр на Васильевском представляет свою сценическую версию знаменитой пьесы Александра Вампилова.
подробнее
Дата спектакля
25.04.2018
Еврейское сватовство
Патриархальная еврейская семья: брат и сестра, живущие замкнутой и одинокой жизнью. Событием, которое могло бы изменить всю их жизнь, должно стать замужество сестры, но где найти жениха для перезрелой застенчивой девы?
подробнее
Дата спектакля
26.04.2018
Эти свободные бабочки
Знаменитая бродвейская комедия, полная ярких реприз и задорных диалогов с участием звезд театра и кино. История любви парня из богатой семьи и девушки, мечтающей стать актрисой.
подробнее
Дата спектакля
28.04.2018
Самая счастливая
Три женщины собираются в клубе, чтобы подготовить праздничный вечер, посвященный Дню космонавтики. За полтора часа женщины вспомнили не только о полете Юрия Гагарина, но заодно и всю свою жизнь. Многолетняя дружба каждую...
подробнее

ГРОЗА - "Гроза" в Театре на Васильевском: ни лучей света, ни темного царства

Санкт-Петербург, 12 марта. Государственный драматический Театр на Васильевском показал премьерную работу – «Грозу» главного режиссера Владимира Туманова по одноименной пьесе А. Н. Островского.

То, что «островная» «Гроза» не будет простым линейным театральным проектом с обязательным «лучом света в темном царстве», было понятно еще год назад, когда труппа только начинала репетиционный период. Однако ничего более, кроме этого, понятно совершенно не было: плотная завеса из петербургского тумана скрывала даже общие очертания постановки. Единственная «утечка» за все время состояла в том, что в репетиционном зале на Среднем проспекте, 48, смонтировали огромную (и вроде как даже не бутафорскую, а самую что ни на есть настоящую) лодку. На таких издавна и по сегодняшний день передвигаются по главной русской реке Волге, на берегах которой и произошла та невеселая история, что послужила великому драматургу отправной точкой для написания «Грозы».

Мало что объясняли и недавние предшествующие постановки, осуществленные Владимиром Тумановым. Все они получились  очень разными - конечно же, к счастью для зрителей и к сожалению для критиков, поскольку не позволяют выйти на уровень все объясняющих «стратегических» обобщений.

«Идиот» по Ф. М. Достоевскому и впрямь оказался театральным мифом – в точном соответствии с выбранным подзаголовком: демонстрируя какую-то удивительную «азиатскую» графичность образов, князь Мышкин и Настасья Филипповна вполне могли бы щеголять в поплиновых кимоно и скрывать свои лица за толстым слоем грима, как это принято, например, в кабуки.

«Женитьба» по Н. В. Гоголю - стройная и изящная фреска о неизлечимой болезни, диагноз которой называется человеческим одиночеством. Смех сквозь ужас, мистика пополам с отчаянием, минимум «киношности», скупая щепотка острохарактерной изобразительности – а вот ведь! «Женитьба» пробирает не слабее любой «слезоточивой» кинодрамы, в которой за два часа экранного времени умирают все, не исключая грудных младенцев, домашних кошек и приученных к тишине канареек.

В общем, сделанное с большой долей уверенности предположение о «нелинейности» и «антихрестоматийности» «Грозы» - потому что: а как же иначе? - так и повисло бездоказательной аксиомой в воздухе. Наконец, наступил тот самый долгожданный день премьеры.

Владимир Туманов и впрямь вкопал в сценическую твердь вполне новую, нарочито неровно покрашенную лодку вместимостью человек этак на 8-9. Практически сразу за ее бортом обнаружился персонаж, отсутствующий в пьесе – Полусумасшедшая барыня Феклуша (Татьяна Калашникова). Растрепанная, напудренная сверх меры, с кукольным макияжем и перевязанной левой ногой, Феклуша выскочила из-за борта, чтобы на ближайшие три с половиной часа, пока шел этот поразительный спектакль, стать чем-то вроде Катерины (Елена Мартыненко), которая так и не сподобилась кинуться с обрыва. В американских фильмах персонаж, застрявший по недосмотру небесной канцелярии в мире живых, – распространен сверх всякой меры. Для нас, русских, такой имплант, да еще в классической пьесе, в новинку.

Впрочем, не одной лишь Феклушей тумановская «Гроза» приятно отличается от тьмы предшествующих постановок. Катерина в исполнении Елены Мартыненко получилась настолько сильной и цельной личностью, что поверить в хоть какие-то притеснения ее со стороны Кабанихи (н. а. России Наталья Кутасова) категорически невозможно. Она сама, случись чего, одной левой своего брутального темперамента швырнет с обрыва и тещу, и всех тещиных идейных и физических прихлебателей.

Владимир Туманов предлагает совершенно иную трактовку образа Катерины. Она уходит из мира людей не потому, что ее замучили укоры и упреки – ей просто стало скучно. Сама решила, сама ушла. Сильная женщина – сильнее всех остальных, вместе взятых.

Поэтому вертлявая подростковость ее так и не повзрослевшего супруга Тихона (Сергей Агафонов) заставляет поначалу смеяться, затем – нервно смеяться, а уже ближе к финалу солидаризироваться с Катериной: воистину взрослые, которые навсегда инфанты, убийственно скучны. Нервная, не лишенная патологической истеричности незрелая «природа» Тихона – поразительное, стопроцентное попадание в тип русского мужчины, поколения и поколения воспитываемого исключительно женским обществом. Не зря у Тихона в ответственный момент жизни отказывают ноги и он начинает прыгать по сцене гигантской лягушкой: реакция на сильное потрясение у «маменькиного сынка» открывается исключительно женская.

Вообще, история, рассказанная в «Грозе», в новой постановке уходит даже не на второй – на третий план, превращается в одну вступительную строчку, в дорожный анекдот, с которого начинается длинный и многослойный разговор о жизни, который так мил болтливому русскому сердцу и над «милостью» которого Владимир Туманов вдоволь пошутил, раз за разом разрушая на глазах у зрителя очевидные сюжетные «ходы». Размышлять о морали, о семейных ценностях, о домострое, о цементирующей роли общественного мнения, будь оно трижды проклято? Да, наверное – с той лишь поправкой, что обо всем этом уже вдоволь наразмышлялись (и плодами своих размышлений щедро поделились с партером, амфитеатром и даже балконом) неисчислимые тыщи постановщиков по всей большой и театролюбивой стране.

Владимир Туманов не дискутирует ни с моралистами, ни с поклонниками традиционного исторического уклада русского общества – ну, что дискутировать-то? Понятно, что все мы, приличные люди, против всего плохого и за все хорошее. За супружескую верность, за добросердечие, за внимание к близким, за…  Причем, без выходных и праздничных дней. Уйдя от ходульного диспута, режиссер нашел для себя (и для нас тоже) истинное наслаждение в пристальном рассматривании вроде как вдоль и поперек изученных еще в школе персонажей.

Вот Кудряш (Арсений Мыцык). Откуда в этом молодом человеке такая патологическая «старость», откуда эти древние обороты речи, этот доисторический «музыкальный инструмент», из которого он извлекает медитативные туповатые звуки? Как он сложился в такого человека, что с ним будет дальше? Или вот Кулигин (Михаил Николаев). Человек, постоянно делающий себе прибыток буквально из воздуха, но при этом выдающий себя за бомжующего нищеброда, давно не видевшего мыла и банной шайки. Для чего он стяжает эти бесконечные медяки? Почему он обращается со своим дорожным посохом так, что сразу вспоминается Элвис Ааронович Пресли?

И ведь что поразительно, все эти проклятые вопросы заданы режиссером так, что потрясающе хороши сами по себе, без готовых однозначных ответов. Само размышление «в перпендикуляре» о героях и их жизненных коллизиях приносит невероятное удовольствие – хотя бы опьяняющим ощущением сотворчества: можно представить себе Шапкина (Владимир Бирюков) сбежавшим в эту пьесу из «Идиота» ироничным подарком режиссера внимательным зрителям, а можно – внебрачным сыном Дикого (з. а. России Сергей Лысов).

То же самое – с поклонницей жизни как сплошной череды «шито-крыто» Варвары (Екатерина Зорина). Ей вполне «по плечу» отправить к праотцам и Кабаниху, и Тихона, и Дикого - будь на то ее личная корысть. Откуда, из какого корня произрастает эта бандитская изощренность под личиной благолепия и скромности – не вопрос вовсе, а предложение широкого, широчайшего выбора вполне возможных вариантов ответа. И первым номером здесь идет неискренность – прежде всего та, которой пропитана не жизнь – что с нее взять? - сам театр.

Прямо намекая на удачную жизнь самой опасной в этой облупившейся лодке жизни особи, режиссер не идет против жизненной правды, счастливо избегая плоской дидактичности, но и нас подводит к мысли, что у каждой женщины есть своя Феклуша – надо лишь подождать два-три речных поворота.

Ну, а самую «сладкую» ядовитую пилюлю против театральной банальности Туманов упаковал в футляр от саксофона, на котором играет главный мужской персонаж Борис (Андрей Горбачев, премьерная работа в театре). Вставляя его саксофонические «атмосферные» экзерсисы в контекст беспредельно конкретной деревенской жизни, режиссер добивается безудержного, гомерически смешного эффекта.

Как и в случае со всеми другими персонажами, конкретного адресата можно вычислить, ориентируясь не на подсказки (их просто нет), но исклчительно на собственную театральную начитанность – то есть, «насмотренность». И кто он на самом деле, этот нелепый Борис с холодным взглядом и сипящим саксофоном – московская театральная «звезда», зажженная заезжим инженером-постановщиком, или кое-кто поближе, из своих, местных?

Разгадывать шарады «Грозы» сколь приятно, столь и поучительно: спектакль не отпускает, заставляет «проигрывать» все новые и новые варианты маршрута, по которой плывет плотно вкопанная в береговой песок лодка. Блестящие декорации Семена Пастуха, световая симфония Гидала Шугаева и графичность музыкального решения Александра Закржевского способствуют этому так, как это бывает только в Театре на Васильевском.

Александр БЫСТРЫХ, специальный корреспондент НЕВСКИХ НОВОСТЕЙ