Дата спектакля
23.02.2018
YTNНАЯ ОХОТА
Театр на Васильевском представляет свою сценическую версию знаменитой пьесы Александра Вампилова.
подробнее
Дата спектакля
23.02.2018
Чайная церемония
Сколько странностей и тайн, шорохов и мелодий, тепла и отчаяния сокрыто в призрачном пространстве любви! Порой создается впечатление, что персонажи пьесы находятся в этом пространстве века...
подробнее
Дата спектакля
24.02.2018
Камень
Номинант премии "Золотая маска", номинант премии "Золотой софит". Благодаря смелым прыжкам во времени и противоречивым образам новая пьеса Мариуса фон Майенбурга демонстрирует нам показательные конфликты новейшей...
подробнее
Дата спектакля
25.02.2018
ГРОЗА
Женщина, нарушающая нравственный долг не может стать счастливой, не может скрыть свою вину. Для героини важна суть отношений, а не форма. История любви и измены, греховности и раскаяния, воли и слабости, веры и неверия.
подробнее

Моя дорогая Матильда - ДЖОН ПЕППЕР: "Я последний протеже Эдуардо де Филиппо" / ТЕАТРАЛ / 16 мая 2013 года

Джон Пеппер

«Я последний протеже Эдуардо Де Филиппо»

Светалана МАЗУРОВА


Режиссер Джон Пеппер (Италия-США) выпустил премьеру в петербургском Театре на Васильевском. Спектакль «Моя дорогая Матильда» по пьесе известного американского драматурга, лауреата многих престижных театральных премий Израэля Горовица родился благодаря следующим обстоятельствам: Пеппер любит Петербург (бывал здесь не раз); мечтал поработать с русскими актерами (видел несколько российских постановок и восхитился тем, как существуют на сцене наши артисты); ему нравятся пьесы и сценарии Горовица (они знакомы с тех пор, когда Пеппер занимался в Голливуде продюсированием фильмов), а «Моя дорогая Матильда» так захватила его, что он собирался поставить ее в Италии и планирует сделать это теперь уже в следующем году.
Нанять Джона Пеппера

- Джон, как вас представить: итальянский или американский режиссер? Кино- или театральный? Актер или фотограф?


- Я итальянский режиссер, родился в Италии. Я также и американец. Двадцать лет я жил во Франции. Мне посчастливилось работать в разных странах мира – во Франции, Италии, Швеции, Америке. Прежде всего, надо представить меня как режиссера. Я последний протеже Эдуардо Де Филиппо. Он мой учитель, он дал мне самые лучшие уроки о театре и о работе с актерами на сцене.

Мой другой великий учитель – американский кинорежиссер Джордж Рой Хилл, снявший «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» и «Аферу», где главные роли играли Пол Ньюман и Роберт Редфорд. Он был хорошим актерским режиссером. Много рассказывал мне о драматургии. Хилл преподал мне два величайших урока. Первое: надо изучать актерское мастерство в школе (я учился по системе Станиславского). Второе: надо регулярно находиться перед камерой или на сцене. Не потому что я актер (я ужасный актер), а потому что это постоянное напоминание о том, насколько это большая честь – быть актером и какая это хрупкая профессия. Мы можем сделать что угодно: выстроить огромные декорации, поставить лучший свет, но если актеры не на своем месте, играют плохо – у нас ничего не получится.  И моя задача – помочь им идти туда, куда нужно. А еще режиссер должен понимать автора, его мысли, замечания, возвысить их. Если вы нанимаете Джона Пеппера, то нанимаете не просто режиссера, того, кто занимается с актерами, - а всё целиком. Я приезжаю с пьесой, со своим видением декораций, костюмов, звука, музыки. Я создаю мир, в котором люди должны жить.

- Где ваш дом?

- В Палермо.

- Что и где вы поставили в последнее время?

- Пьесу «Побег из Москвы» Уильяма Николсона в театре «Монпарнас» в Париже. Это семейная драма. Я ставил ее на Бродвее. В Париже был большой успех, хорошие рецензии. О нашем спектакле писали в каждой газете: от коммунистической «Юманите» до монархической «Ла Круа». Мне важно получить хорошие рецензии на игру актеров, а не на мою работу. Это они заставляют зрителей переживать, плакать, смеяться. Мое имя – в тени. Мое удовольствие – когда спектакль готов, наблюдать за публикой. Если наши отношения строятся на доверии – артисты взлетят. Делая фильм, я могу снять, кого угодно – например, вас, поставить и снять трюк, потом пойти в монтажную комнату, сделать нарезку, как хочу. Тогда это будет больше моя работа. А в театре по-другому.

- Вы окончательно ушли из кино в театр?

- Нет, я не уходил. Я достаточно стар (мне 56 лет), чтобы выбирать проекты, следуя своему опыту. Это не потому что я не нуждаюсь в деньгах или мне не нужна работа… После петербургской постановки мне нужно какое-то время перевести дух. Я поеду в Краснодар и Сочи. Проведу там несколько дней в одиночестве, фотографируя. Мой новый альбом – о воде – я начну на Черном море.

- Что вы предпочитаете снимать?

- Когда я начал работать как фотограф, я не сразу определился, что буду снимать: предметы или людей, деревья, воду или детей. Я просто шел и снимал. Моя новая работа будет о том, насколько мал человек по сравнению с природой. Я думаю, что сейчас такое время по всему миру, когда все мы – женщины и мужчины – чувствуем себя одинокими, потерянными, независимо от того, живем ли в богатой или бедной стране.

- Вам нравится работать с петербургскими актерами?

- Это абсолютное удовольствие! Дмитрия Воробьева я считаю самым одаренным актером, он просто фантастический! Я, что называется, актерский режиссер, люблю актеров и пытаюсь, чтобы они выдали по максимуму, на что способны. Захватывает наблюдать, как в процессе репетиций вырастают Елена Рахленко, Наталья Круглова. Словно видеть, как распускается цветок.

- Голландский кинорежиссер Йос Стеллинг часто повторяет, что российские актеры – самые дисциплинированные. А какие тогда актеры на Западе?

- Я думаю, что у российских актеров – одна из самых экстраординарных дисциплин. Из моего опыта – они лучшие в мире. (Хотя, конечно, в каждой стране есть замечательные актеры. Я верю, что также дисциплинированы англичане, американцы, бельгийцы). Я смотрел спектакли в Театре на Васильевском, в других петербургских театрах, наблюдал, как работают артисты, видел их честность. Они не играют, а дают персонажам жизнь.

«Если хочешь – останься…»

- Как произошла ваша встреча с Эдуардо Де Филиппо?


- Хороший вопрос! Мне было 26 лет, я жил в Нью-Йорке, достиг определенного уровня (невысокого) и хотел подняться выше. Мне была нужна хорошая пьеса. В Америке театры в большинстве своем коммерческие. Туда сложно попасть, у них свои компании. Нужно жить там или быть очень знаменитым, и тогда вас пригласят. Если режиссер работает в коммерческом театре, ему нужно заполучить актера с именем. А для этого нужна хорошая пьеса.

Я был молодым парнем, который поставил 6 или 7 пьес, был горячим, как они там говорят, но в душе по-прежнему оставался ребенком. Агент предложил мне пьесу высокого уровня – автор Том Стоппард! В это время в Нью-Йорке показывали «Филумену Мартурано» режиссера Франко Дзеффирелли. Они должны были играть два дня – в субботу и воскресенье, а в понедельник уже уехать. Я услышал, что Де Филиппо сказал: «Нет – Америке!» «Замечательно!» - воскликнул я. Де Филиппо любят во всем мире. Он итальянец, я – тоже. Он из «левых», и я – из «левых». Я прочел все его пьесы, за исключением одной. Она была настолько тяжелой, я просто не осилил ее и отложил. Я выбрал три пьесы, которые действительно заговорили со мной. И стал звонить в Италию каждому, кого знал, и спрашивал: «Кто-нибудь знает Эдуардо Де Филиппо? Или знает кого-то, кто знает его?»

И чудо случилось! Забавная история, я о ней никогда не рассказывал… Рафаэлла, женщина, с которой я жил, а потом расстался, была подругой жены Де Филиппо. Маэстро сказали обо мне: «Пожалуйста, посмотрите на этого молодого режиссера. Он одарен. Дайте ему 10 минут». Он вошел в комнату, сказал: «Садись!» и спросил:

- Что ты читал из моих пьес?

- Я читал все! Каждую!

Он внимательно посмотрел на меня и спросил:

- Что ты думаешь о… ?

- А-а-а-а! (Джон хохочет. Схватился за голову). Это была та самая пьеса, которую я не прочитал! И тогда я признался:

- Эдуардо, вы можете спросить меня о любой пьесе. А эту я просто не смог прочесть, она слишком серьезная…

Он посмотрел на меня вот так (показывает). Я решил, что он думает, что я кусок дерьма, кака, и сейчас скажет мне: «Уходи». Но после долгой паузы он произнес:

- Хорошо, ты честный. Чего хочешь теперь?

И тогда я объяснил ему, что публика в Америке любит его работы, и несправедливо отказывать людям, лишать их радости смотреть его пьесы только потому, что он решил, будто американская публика неинтересная. «Это неправда, - осмелел я. – У вас просто был плохой опыт. Позвольте мне поставить вашу пьесу – «Внутренние голоса» или «Искусство комедии».

Он спросил, почему я выбрал именно эти. И расспрашивал меня о персонажах, о людях, о жизни. Я просто весь мокрый был! Целых четыре часа я разговаривал с ним! А потом он сказал:

- Хорошо. Приходи завтра утром. Я начинаю ставить новую пьесу.

На следующий день я появился в его доме. Это был человек, которому приблизительно 150 лет! (Вы помните, сколько лет мне было в то время?). Он отодвинул мебель. Пришли актеры, и они стали репетировать. Я был натренирован по-американски. А тут увидел суфлера. Как в 18-м веке. Я просто обалдел!

- Если хочешь – оставайся, - сказал мне Эдуардо.

Я был рядом с ним на протяжении двух лет, ездил в туры. Это один из самых удивительных опытов в моей жизни.

Есть одна история, которую я люблю рассказывать. Мы были на гастролях в итальянском городке Генуя. Закончился спектакль, все стали аплодировать, занавес закрылся, а публика по-прежнему аплодировала. Де Филиппо вышел к зрителям – небольшого роста, сутулый, очень старый человек, достал из кармана носовой платок, вытер глаза и сказал по-итальянски: «Грация! Грация!» Я посмотрел на него: Де Филиппо плакал. После всех успехов, стольких лет на сцене! И когда я спросил его: «Публика по-прежнему трогает тебя до слез?!», он посмотрел мне в глаза и сказал – сначала я передам его слова в точности по-неаполитански, чтобы вы услышали музыку (громко, эмоционально, быстро произносит), что означает (переходит на английский): «Какие слезы?! Это я снимал макияж. Я проголодался, хотел идти скорее ужинать!» (Пеппер хохочет). Не правда ли, здорово?!

Маленький Цезарион

- В 6-летнем возрасте вы снялись в фильме «Клеопатра» вместе со звездой Голливуда Элизабет Тейлор. Как вы попали на съемки?

- Это случай! Дело было в Риме. Мои родители гуляли по пляжу. Хорошо пообедав, с вином, они задремали. Мне было скучно. Я стал помогать рабочему подтягивать к берегу катамараны. И вдруг какой-то парень сказал мне: «О, мальчик, хочешь сниматься в кино?» Родители говорили мне, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми. Я показал ему на них, и он пошел поговорить с ними. Оказалось, он был директором по подбору персонала. И сказал, что я мог бы сыграть превосходного маленького Цезариона, сына Клеопатры и Юлия Цезаря. Мой отец был журналистом, и он не поверил этому человеку. Но потом меня всё же повезли на студию «Чинечитта». Сделали пробы. И у меня появилась роль.

Помню, там были большие сфинксы – просто огромные. И я – такой вот маленький! И платформа, которая раскачивалась. Клеопатра сидела на троне, а я у нее в ногах. Помню, что мой нос был там, где ее коленка. Я помню ее свитер и брюки желтого цвета, и даже то, как они были разрезаны внизу.

Сначала репетировали с дублершей Элизабет Тейлор. И потом наступил день, когда в Рим приехала она. Элизабет Тейлор и Ричард Бартон были просто королями, их знал весь мир. Жизнь замирала, когда они появлялись. На съемках было примерно 150 музыкантов. Человек 300 тянули сфинксов. Внизу стояли Цезарь (Рекс Харрисон) и Марк Антоний (Ричард Бартон). Три человека играли африканских рабов. Их задачей было поднять платформу и спустить Тейлор по ступенькам. Им было очень тяжело, они проделали это сто раз – и без проблем. А тут ребята раскачали платформу, и внезапно она наклонилась. Элизабет, напуганная, начала громко кричать. Вот так (изображает), как будто птица кричала. Я посмотрел на нее и сказал: «Не волнуйтесь, мисс Тейлор, я тоже первый раз испугался». И знаете, что она мне ответила? «Дружище, я забочусь о своей шкуре. А ты заботься о своей». В общем, «добро пожаловать в кинобизнес»!

Что еще я помню об этой истории? Спустя годы я работал ассистентом американского режиссера Джорджа Роя Хилла. Фильм назывался «Маленький роман», там снималась хорошая молодая актриса Дайан Лэйн, и это была моя первая картина с Лоуренсом Оливье. Я узнал, что есть такие правила: если в фильме снимается ребенок, его гонорар должен быть помещен на банковский счет и находиться там до его 18-летия. Мне нужны были деньги. Я позвонил домой и спросил: «Папа, ты помнишь «Клеопатру»? Где мои деньги?» Большая пауза, и потом он сказал: «Ты помнишь бассейн, в котором любил плавать? Помнишь, как был счастлив тогда?» - «Да». – «Я очень рад, что ты насладился. Именно за это ты и поработал».

Это было нормально. Мои родители художники: папа – Кёртис Билл Пеппер - писатель, ему 96, мама знаменитый скульптор Беверли Пеппер, ей 90 лет. И они по-прежнему работают. Отец только что закончил книгу. А моя сестра Джори Грэхем – поэт, лауреат Пулитцеровской премии. Большое волшебство, что я всё еще нормальный (более или менее)!

Иван Перец

- Я хочу выразить благодарность Ивану Павлюченко за то, что он был моим переводчиком и ассистентом. Он мой друг. И гораздо важнее, что он внук известной в Санкт-Петербурге художницы Гели Писаревой. Эта пьеса не была бы поставлена в Театре на Васильевском без него, - сказал Джон Пеппер. – Хорошо? (переходит на русский). Я знаю немного русских слов. Мое любимое: «Здравствуйте, я Иван Перец!».