Дата спектакля
18.12.2017
Дядя Ваня
Знаменитая пьеса А.П. Чехова в неожиданной постановке главного режиссера Театра на Васильевском Владимира Туманова. Эта постановка фонтанирует замечательной игрой, в ней задействованы актеры, энергия которых поражает.
подробнее
Дата спектакля
18.12.2017
Еще один Джексон
Муж неожиданно вернулся из командировки, жена по традиции прячет любовника в шкаф. Но дальше развивается совершенно непредсказуемая интрига, в которой фигурируют жены и мужья, любовники и любовницы, черный дипломат с...
подробнее
Дата спектакля
20.12.2017
ЖЕНИТЬБА
Это произведение Н.В.Гоголя, пожалуй, самое веселое. В версии Владимира Туманова зрители увидят очень веселый спектакль о любви с искрометным юмором и задорными шутками.
подробнее
Дата спектакля
22.12.2017
Ромул Великий
Исторически недостоверная комедия в двух актах
подробнее

YTNНАЯ ОХОТА - ХУСНИЯРОВ’s ДРИМЗ

«Утиная охота». А. Вампилов.
Театр Сатиры на Васильевском.
Режиссер Денис Хуснияров, художник Елена Дмитракова

О том, что артист Андрей Феськов в профиль похож на норштейновского ежика, ему могла нашептать мама. Или дама сердца. Или обе. Трогательное, любовное наблюдение. Домашнее.

Режиссеры вправе смотреть на прекрасного артиста Феськова влюбленными глазами. Они также вправе пересматривать «Ежика в тумане», и мы не можем залепить им глаза: сходство профилей — пленяет. Практически до слез. Но мы не в силах взять в толк, отчего взрослый режиссер, не мальчик, сузил свой интерес к блистательному, тонкому, умному артисту, к тому же рожденному сыграть Зилова, до видеодемонстрации милой этой похожести. Многократно причем. При всем уважении к Ежику. Я вот сейчас, придя со спектакля, приникла к мультфильму. Пристрастно так. С тем чтобы приблизить Виктора Зилова непосредственно к культовым персонажам Козлова/Норштейна. Хоть чуть-чуть. Не получилось.

Мой навигатор увез дядю в Киев, а бузину оставил в огороде.

…На сцене как бы бетонные блоки строящегося дома с торчащей железной арматурой. Голые, жесткие, холодные. Никакие. Мертвая конструкция. Без живых предметов. Зритель рассаживается, а я думаю о том, как же Зилов —Феськов станет биться об этот серый лабиринт. По нему можно двигаться в горячечном душевном беге, натыкаясь исключительно на застывший бетон. И никогда на теплый терракотовый кирпич. Не бог весть какая, но метафора. Пусть, думаю, бьется Феськов — Зилов. С сегодняшней безысходной силой. В скобках: в этой, очень большой (кто-то считает, что и «великой») отечественной пьесе нет сегодня ни одной реплики, которую надо как-то приближать, адаптировать. Как нож в масло, входят в нас и контент, и форма. Из 1970-го в 2017-й.

Не просто обидно, в некотором смысле — преступно. Зритель, не отягощенный бэкграундным знанием (какие там, к черту, Даль, Чабан, Хабенский!), вышел с хуснияровской премьеры в полных непонятках. Именно так и выражались люди. «Что это было, ты хоть что-то понял?» «А кто автор? Муть же совершенная». «Я в шоке, ты зачем настаивала: пойдем-пойдем?» И дело вовсе не в театральных митрофанушках, не способных взять, к примеру, космос метафор Някрошюса.



Сцена из спектакля.
Фото — Александр Закржевский

Не читавшие Вампилова, прознав про то, что фильм «Отпуск в сентябре» снят по этой пьесе, после спектакля Театра Сатиры на Васильевском это кино, если оно попадется, смотреть не станут. Никогда. Жаль.

Люди нам не указ. ОК.

А художник всегда один. По-моему, режиссура Хусниярова этот тезис подтверждает на все сто. Комариком бы влететь в репетиционный зал. Послушать резоны. Просто услышать, что режиссер говорит артистам, приступая к охоте на Вампилова.

Час пятьдесят на сцене тотальный dream. То ли хуснияровский, то ли зиловский. Объятия Морфея или объятия смирительной рубашки в сумасшедшем доме? Снится ли тебе бессюжетный дурацкий, лишенный красоты сон, или ты призван наблюдать дискретное режсознание? Что вообще происходит?

Боже избавь от быта. Тяготение к нему — страшный грех. Все эти нарочитые протирания до хруста бокалов официантом Димой… Бесконечные пустые бутылки, охотничьи сапоги и телогрейки бросим на съедение моли.

И звук живого дождя, конечно же, невыносимое позапозавчера. Хуснияров заменяет дождь на черную рябь испорченного телевизора. Пускает ее киношным способом по бетонным блокам. То вместе с Ежиком, а то и врозь. Два раза серые стены окрашиваются в ярко-желтый и синий электрик цвета. Почему не в бледно-зеленый? Или сиреневый? Непостигаемо. В последнем кадре декорацию с шумом расстреливают красными кинокляксами. Так самоубивается герой.