ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ КАК ПРЕДТЕЧА РУССКОГО ТЕАТРА

Первый российский профессиональный театр родился на Васильевском острове. То есть сначала он родился в голове императрицы Елизаветы Петровны, а потом обосновался на Васильевском, на углу 3-й линии, в Головкинском доме. Но это неверно. Он был не первый, а второй, причем тоже на Васильевском. И вовсе не императрица Елизавета была его основателем.
Крестным отцом русского театра следует считать прусского короля Фридриха Вильгельма. Это он основал в 1659 году первый в мире кадетский корпус. Отсюда все пошло. Прусские кадетские корпуса к театру, впрочем, отношения не имели, зато имели российские. В Россию идею создания кадетских корпусов почти сто лет спустя привез русский посланник в Пруссии, кабинет-секретарь царицы Анны – П. И. Ягужинский, очевидно, знакомый с Фридрихом, но почему-то задержавшийся с приездом и с рождением. И едва он её, идею, привез, как сразу и повелось – при кадетских корпусах создавать актерские труппы, а дворян-кадетов обучать актерскому делу. В связи с этим и Ягужинского, и царицу Анну можно с полным правом отнести к тем, кто стоял у истоков русского профессионального театра. А поскольку Первый кадетский корпус – он же Шляхетный – разместился в 1731 году в бывшем дворце Александра Даниловича Меншикова на Васильевском острове, то не грех будет и Александра Даниловича причислить к отцам русской сцены, хотя он к тому времени умер, и к сцене, говорят, никакого отношения не имел. Но если от торговца пирожками до подручного царя – один шаг, то Александр Данилович вполне мог сделать еще пол-шага и до отца русского театра. Как видим, он его сделал, хотя и после смерти.
Заметим, что в истории создания русского театра здесь снова, как и везде, фигурирует Васильевский театр. Он бы, возможно, и не фигурировал, если бы Меншиков не построил себе конфискованный в казну дворец на берегу Невы, а построил он его, между прочим, по настоянию царя Петра I. Стало быть, и царя Петра следует зачислить в актив создателей русского театра, а также тех, кто дворец у Меншикова конфисковал.
Что же было при Анне Иоанновне? Стремилась ли она создать первый русский театр? Стремилась. В деревянном Комедиантском зале шли итальянские оперы. Впрочем, не только итальянские, но еще немецкие и французские. Да и весь репертуар состоял из иностранных пьес, причем до такой степени иностранных, что передовая общественность, наперёд императрицы, подняла вопрос о создании национального русского театра. Но общественность в то время была слабая и малочисленная и вся умещалась в газете «Санкт-Петербургские ведомости», и потому поднять-то вопрос она подняла, а что делать с ним дальше, не знала. Так он и стоял до воцарения императрицы Елизаветы Петровны. Но и Елизавета Петровна долго не знала, что делать с поднятым вопросом и стала строить Оперные дома. Там уже шли не только итальянские оперы-сериа, то есть серьезные, но и оперы-буффа, то есть веселые. Правда, тоже итальянские. А первым русским театром по-прежнему не пахло.
Но вот однажды Елизавете Петровне доложили, что из Ярославля приехала русская труппа купца Федора Волкова, совершенно русская, к тому же купеческая, то есть русская донельзя, и императрица очень обрадовалась. Ибо царствование подходило к концу, давно уже пора было учреждать первый российский театр, а Волков все не ехал.
В труппу Волкова входил не только Волков, но и актеры Дмитревский, Шушерин и другие. Елизавете Петровне особенно понравились другие, поэтому Волкову, Дмитревскому и Шушерину она посоветовала подучиться актерскому мастерству и направила их в упомянутый Сухопутный шляхетный корпус, поскольку в кадетском корпусе по-прежнему учили не только сухопутному кадетству, но там по-прежнему работала актерская труппа из сухопутных кадетов – по сути, первый в России драмкружок, который, однако, давал сто очков вперед всем появившимся в последующие 250 лет в России драмкружкам и самодеятельным коллективам.
Приезд Волкова имел еще те последствия, что, во-первых, с этого времени ярославские купцы стали толпами приезжать в Петербург, открывать тут свое дело и торговать в Гостином дворе, а во-вторых, в Шляхетном перестали учить на кадетов, а корпус превратился, по сути, в театральную школу, из стен которой потом вышел весь первый русский театр с твердым жалованьем, благо, идти было недалеко – на 3-ю линию. Во главе вышедших встали прославленные драматурги А. П. Сумароков и В. А. Озеров. Причем Сумароков сразу перешел в штатские и стал директором, а Озеров так и умер генерал-майором – но позже.
К сожалению, все, кто кончал Кадетский корпус, кончали плохо: Волков умер от воспаления легких, Сумароков от нищеты, а Озеров сошел с ума.
Однако когда Волков поступал в Кадетский корпус, он был еще жив. Да и Сумароков еще не был нищим. А Озеров и вовсе не родился. У них, как и у русского театра, все было впереди.
В смерти же Волкова следует винить дворцовые перевороты первой половины XVIII века. В 1762 году граф Орлов и компания возвели Екатерину II на престол, и на празднествах в ее честь велели Волкову выступить в качестве актера и постановщика. Он выступил и сильно простудился. Иначе говоря, если бы не переворот, Волков, возможно, жил бы до сих пор и радовал нас своим искусством. А мы прожили 250 лет без радости.
Так история первого русского театра тесно переплелась с Васильевским островом и переплетается до сих пор.

Юрий КРУЖНОВ, театровед, историк культуры