«ИДИОТ»: РЕАЛЬНОСТЬ МИФА

Премьера

Первой премьерой юбилейного 25-го сезона в Театре на Васильевском станет спектакль «Идиот» в постановке главного режиссера театра Владимира Туманова.
Режиссер-постановщик -  Владимир Туманов
Художник-постановщик - Елена Дмитракова
Художник по костюмам - Стефания Граурогкайте
Художник по свету – Александр Рязанцев

    В спектакле заняты: Арсений Мыцык, Илья Носков / Андрей Феськов / Игорь Бессчастнов, Елена Мартыненко / Екатерина Зорина, н.а. России Наталья Кутасова, з.а. России Сергей Лысов, н.а. России Евгений Леонов-Гладышев, Екатерина Рябова / Мария Фефилова,  Татьяна Калашникова / Анна Захарова, Анна Королева, Михаил Николаев, Сергей Агафонов, Александр Удальцов, Дарья Данилова, н.а. России Юрий Ицков / Владимир Постников, н.а. России Татьяна Малягина / з.а. России Елена Рахленко, з.а. России Надежда Живодерова, з.а. России Дмитрий Евстафьев, Никита Чеканов, Валя Исаева.
                                               Премьера 29, 30 ноября, 14, 27 декабря
    Роман «Идиот» Ф.М. Достоевского в мировой культуре приобрел значение современного мифа, стал метасюжетом, в который каждый интерпретатор вчитывает свои главные вопросы. Миф – таково жанровое определение постановки Владимира Туманова, режиссер трактует это понятие в широком, философском смысле.
    Накануне премьеры исполнители центральных ролей делятся мыслями о своих героях.
   Арсений МЫЦЫК: «Мышкин – невероятно открытый человек»
-Арсений, какие чувства испытали, узнав, что вам предстоит стать князем Мышкиным?
     -Я очень обрадовался, когда узнал, что в Театре на Васильевском планируется постановка «Идиота», я еще в институте заболел этой ролью, появилась мечта сыграть ее именно в профессиональном театре. Но в данном случае был абсолютно уверен, что мне не грозит роль Мышкина, и я удивился , что мне доверили большую роль Гани. Мы ведь до этого не пересекались с Владимиром Анатольевичем в работе, я думал, что он сделает ставку на свою проверенную гвардию.
Изначально по распределению я был Ганя, потом уже в процессе репетиций Туманов предлагал неожиданные варианты, многие артисты пробовались на разные роли, пробовался и я на Мышкина… Как именно получилась такая рокировка, я плохо помню, все вышло очень плавно. Пробоваться было безумно интересно,ведь я и боялся этой роли, и мечтал о ней. Но мечты иногда имеют свойство сбываться, и вот когда они сбываются, то порой не знаешь, что с ними делать. В итоге начинается какая-то паника. Наверно, психологически тяжело было тем, кто по распределению был назначен на роль Мышкина. А мне было легче, поскольку я мог пробоваться совершенно безответственно.
-Вы репетировали роль князя Мышкина еще будучи студентом. Насколько изменилось со временем восприятие этого образа?
-Кардинально изменилось. Когда мы делали «Идиота» в институте, то тоже забавная история получилась, в общем, и тогда все сложилось случайно. У нас на третьем курсе первый семестр был посвящен Достоевскому, все могли выбирать произведение по своему усмотрению, но так получилось, что большинство выбирало роман «Идиот». А мы с моим другом Володей Студеновским, который сейчас  работает в театре «Мастерская», в то время пока все яростно искали отрывки, занимались чем угодно, только не поисками. Время шло, и в один прекрасный день Семен Яковлевич Спивак сказал, что время вышло и что прямо сейчас курс должен составить окончательный список. Все, по очереди, начали называть произведения и сцены. В основном звучало название "Идиот". А к тому моменту мы с Вовой, мягко говоря, были плохо знакомы с творчеством Достоевского. Я читал "Идиота" и "Преступление" в школе, классе в десятом. Доходит очередь до нас, мы с Володей переглянулись, и я от безысходности ляпнул: "Идиот". Спивак сказал: "Оригинально. Какую сцену?" Тут вступил Володя: " Мммм, начало..." Семен Яковлевич спросил:"Поезд???" Мы сказали:"Да, да, в поезде, в поезде..." В перерыве прочитали сцену, распределили роли и начали работать. В итоге студенческие этюды переросли в большую работу. Хотя тогда у нас были только школьные представления о романе... Сейчас многое представляется иначе - в силу возраста, жизненного опыта, ну, и разности интерпретаций у Семена Яковлевича и Владимира Анатольевича. Конечно, я повзрослел, тогда мне было лет 17, на уровне Театральной академии, возможно, это было и неплохо, но не более того. Мышкин тогда и Мышкин сейчас - это разные персонажи, можно говорить только об общем зерне роли…
    -Можно сформулировать, в чем это зерно роли?
    -Сложно, могут прозвучать банальные слова… В первую очередь, это невероятно открытый человек. Он «идиот» не  в физическом плане, важно - не впасть в ситуативную зависимость, не играть неловкость, нелепость поведения. Это не Пьер Ришар из фильма "Невезучие". Он «идиот» потому только, что каждого человека воспринимает гораздо ближе, чем это  принято, каждому  хочет помочь, в каждом видит только хорошее. Он любит и верит в людей. Он совершенно беззащитен, лишен чувства самосохранения, поэтому и попадает в  нелепые ситуации. Если обычный человек может как-то отстраниться, уйти от проблемы, то для Мышкина невообразимо не прийти на помощь.  Невероятная, сложная, противоречивая роль, думать над ней и думать. Это же князь-Христос…
     -А вот как на сцене воплощать такой дуализм – реальная личность и Сын Божий?
     -Это как раз наиболее сложно уложить в голове… У Достоевского очень часто, почти всегда, в человеке живут два мира, в «Идиоте» это сочетание земного и небесного явлено наиболее ярко. Прекрасные качества Мышкина, его чистота, христианская доброта способны обернуться страшными, ужасными последствиями. Он не волен повлиять на катастрофический ход событий, может лишь созерцать, наблюдать, стремиться помочь, но не в силах изменить миропорядок. В этом, мне кажется, самое большое его внутреннее противоречие. У него есть огромное желание помочь, но нет возможности, он может лишь оставаться до конца со всеми терпящими бедствие.   
-Так сложилось, что в репетициях заняты две Настасьи Филипповны, две Аглаи, три Рогожина. Сложно перестраиваться в отношениях с партнерами?
-Для Мышкина это как раз очень здорово, закономерно, поскольку он в наименьшей степени занят собой, он распахнут навстречу другим людям, находится с ними в постоянном диалоге, взаимодействии. У меня чудесные партнеры, все они очень разные, внутренне гибкие, восприимчивые. У нас, конечно, есть определенный рисунок роли, но  этот рисунок может в ходе репетиций меняться,  режиссера интересует прежде всего суть, а не форма или приспособления. А когда есть суть, то, думаю, все должно получиться. Но с разными партнерами, конечно, взаимодействуешь по-разному. И они тоже по-разному пробуют, и это плюс, это здорово -  все  находятся в процессе постоянного поиска, движения. 
-Кто из виденных исполнителей князя Мышкина вам наиболее близок?
      -Когда у нас начались репетиции «Идиота», я специально ничего не пересматривал, все ответы на вопросы искал у Федора Михайловича. Вспоминая виденное, могу отметить очень достойную работу Евгения Миронова. К сожалению, не видел Смоктуновского, только отрывки спектакля в записи. Уверен, что это было выдающееся явление, легкий отблеск этого, наверно, можно увидеть в герое фильма «Берегись автомобиля» Деточкине с его искренностью и невероятной наивностью. 

  Андрей ФЕСЬКОВ: «Рогожин такой же пацан, как и Мышкин»
      -Андрей, объясните, как вы, начав с Мышкина, переместились на роль Рогожина.
     - Во время застольных репетиций мы длительное время экспериментировали с актерским составом для будущего спектакля. Владимир Анатольевич давал нам возможность попробовать себя в разных ролях, конечно, не стихийно, а в разумных пределах, с учетом его режиссерского видения. И на первых порах я, в соответствии с распределением, работал над ролью Мышкина, потом уезжал на некоторое время на съемки, и однажды, после моего возвращения, Туманов  предложил мне в качестве эксперимента попробовать роль Рогожина – сцену, когда тот является к Настасье Филипповне и предлагает ей восемнадцать тысяч. Меня эта проба очень воодушевила, поскольку даже представить было сложно, что режиссер может предложить мне попробоватьсяна Рогожина. И вот случилось и, выходит, не бесполезно - после этой пробы роль за мной закрепилась. По окончании той репетиции Владимир Анатольевич сказал: «Что ж, это имеет смысл, нужно продолжать». И я активно взялся за Рогожина.
    Дополнительный интерес еще в том, что в нашей работе три исполнителя роли Рогожина, и это замечательно, поскольку есть возможность взглянуть на свой персонаж со стороны. Когда ты единолично занимаешься ролью, и все время находишься на площадке, то велик риск пропустить какие-то важные и тонкие замечания режиссера. А когда смотришь, как Рогожин-Илья Носков или Рогожин-Игорь Бессчастнов делают ту или иную сцену, то каждый раз открываешь и для себя что-то новое в роли, видишь свои ошибки. И разумеется, конкуренция – отличный стимул для работы. 
-Тем не менее, это роль на преодоление?
     -В чем-то это действительно так, пока мы искали, какой он – Рогожин. В пробах некоторых сцен возникало ощущение, что этот человек совсем не я. Как-то на одной из репетиций Владимир Анатольевич сказал примерно следующее: «Понимаете, Рогожин - это не какой-то огрубевший мужик, не заскорузлый купец с бородой-лопатой…Нет, он такой же мальчишка, как и Мышкин». На мой взгляд, это и есть история двух пацанов, которых закрутило в таком вихре событий и эмоций, что они и в самых страшных своих мыслях предположить не могли.  И поломало их этим смерчем: Мышкина, который приехал из-за границы, как бы из другого горнего мира пришел, и Рогожина, который жил здесь рядом, но в суровой, староукладной, религиозной среде. И  ни один из них понятия не имел, что есть такая Настасья Филипповна, в которой красота ангельская соединена с безумной силой саморазрушения и уничтожения ближнего своего. Поэтому для меня Рогожин – это тот же Мышкин, только живущий страстью, а не любовью. И получается, что роль эта не столь уж и на преодоление.  Да, в смысле рогожинской основательности и его гранитности что ли, мне еще есть, чего в себе поискать. Но что касается его внутренней эмоциональной стороны, здесь все абсолютно мое.
-Вы как-то объясняете для себя, почему жанр спектакля – миф?
    -Я это связываю с предысторией романа, известно, что какое-то время Федор Михайлович мучился вопросом, каким же должен быть идеальный человек, живущий на земле. Не тот, который Сын Божий, а обыкновенный земной, находящийся не в монастыре, не в пустыне, а среди нас в миру. В поисках ответа на этот вопрос у него родился образ князя Мышкина. Но подобного человека, к сожалению, вряд ли встретишь в реальности. Конечно, по нашей школе, мы не имеем права играть некий образок, эфемерного идеального юношу, мы, обязаны найти соответствующего этому идеалу человека из реальной жизни. Но если подобных Рогожину я могу назвать несколько человек, то Мышкиных как-то обнаружить не удается. Вот и получается, что Мышкин все ж мифическая, идеальная личность, а не реальный человек. Кроме того, миф – это представления людей о происхождении и устройстве мира, о Создателе, о героях мира. Наш спектакль, в некотором смысле, сказание о законах, по которым живет вселенная.




Екатерина ЗОРИНА: трепет и актерский азарт

-Катя, какие чувства вы испытали, когда узнали, что назначены на роль Настасьи Филипповны?
-Признаюсь, эта роль оговаривалась с Владимиром Анатольевичем Тумановым, когда меня принимали на работу в Театр на Васильевском. Меня это сильно поразило и сначала испугало,но потом постепенно ко мне стало приходить понимание обрушившегося на меня актерского счастья. 
Я чувствую, что Настасья Филипповна очень моя. Благодарна режиссеру за то, что получила божественно доверительную возможность попробовать, прочувствовать, воплотить этот образ. Не знаю, насколько я могу ее постигнуть, насколько могу с ней слиться.Конечно, это женщина редкой судьбы, чтобы замахнуться на такую роль, нужно иметь большую смелость.  Которая у меня есть (Смеется. – Ред.).Сейчас продолжается процесс творческого поиска, естественно, в содружестве с режиссером и партнерами. Вообще, мне кажется, если сразу знать, как играть, то и не надо играть. У меня есть, наверно, какое-то очень женское ощущение от нее, и в этом смысле страх уходит, поскольку  я понимаю, что это, прежде всего, о любви, мне кажется, я имею право об этом говорить.Я просто для себя понимаю, что если бы эту женщину -  роскошную, умную, тонкую, чувственную, прекрасную - любили, как она того заслуживает, ее судьба сложилась бы иначе, не столь ужасным образом. Эта тема очень близка, понятна мне как человеку. Я понимаю, что эта неадекватность ее душевной сути и произошедшей катастрофыслучилась потому, что был какой-то изначальный сдвиг в ее предыстории. Безусловно, она красавица, ее аура завораживает. Она способна на огромную любовь. Иначе нет смысла в ее терзаниях, если нет такой любви. Думаю, что сердце у нее тоже огромное. Мышкин был избран ее сердцем именно потому, что почувствовал ее душу, почувствовал эту вибрацию маленькой девочки, которая стремилась к свету, а поглощена тьмой. И князь, как человек фактически юродивый и очень искренний, просто увидел в ней то, что не видят все остальные. И такой реакции она, в принципе, испугалась, поскольку не привыкла, что в ней видят чистоту и правду.И не только любовь, но и огромная, бесконечная вера у нее возникла в связи с приходом этого человека. 
-Помогает ли в репетиционной работе присутствие другой исполнительницы роли НастасьиФилипповны?
-Мы недавно обсуждали с Леной Мартыненко эту ситуацию, смеялись, она говорит: я смотрю на тебя и вижу себя, будто я вот сейчас это делаю. Для меня это, во-первых,ценный опыт, стимулдля творческого роста, потому что я профессионально учусь у прекрасной партнерши. А во-вторых, я смотрю на сцену со стороны, прислушиваюсь к тем замечаниям,  которые режиссер делает партнерше, и проверяю в своей работе. Это просто дар судьбы, когда в спектакле есть другой состав, потому что ты более адекватно находишься в творческом процессе. Я смотрю на Лену и понимаю что-то новое про Настасью Филипповну. Может быть, это ее Настасья Филипповна, но мы смотрим в одном направлении, и это прекрасно.
-Обычно вашу героиню представляют темноволосой. Вы будете блондинкой?
-Я буду убежденной блондинкой! (Смеется.)
-Кто вам наиболее близок из известных исполнительниц роли?
-Есть огромное профессиональное уважение и трепет по отношению ко всем исполнительницам.  Я видела много версий, но у меня нет какого-то предпочтения.Тем и прекрасна профессия, что,когда я вижу чье-то исполнение важной, близкой мне роли,у меня возникает невероятный азарт, очень мощный эмоциональный толчок, побуждающий к собственному высказыванию. Просыпается повышенный адреналин и, в некотором смысле, наглость актерская. Я не называю никого конкретно из больших, очень достойных актрис, по опыту я несравнима с ними, но на своем уровне могу постичь тот путь, который они прошли, понимаю, что это великий, опасный, рискованный и очень серьезный процесс. Уверена, что это было большое счастье в их профессиональной карьере. 

Мария ФЕФИЛОВА: «Аглая мне очень нравится»

-Мария, в вашем репертуаре Аглая тоже возникла не сразу?
-Достоевский при всей его сложности очень близкий мне автор. Судьба распорядилась так, что я стала репетировать Аглаю, распределение поначалу было другим, я была назначена на роль Аделаиды. Но начала пробоваться на Аглаю и в процессе репетиций очень многое открыла через эту роль. Это девушка, у которой нет границ - как в светлую, так и в темную сторону. Любовь к Мышкину, это, конечно, одна-единственная, которая на всю жизнь. Несмотря на ее молодость,  это не предчувствие, не ожидание любви, это очень сильное, мощное чувство, в котором и страсть, и свет, и тьма, из-за этого чувства она убить готова, все, что угодно, готова сделать. Ведь на ее пути встретился человек, который открыл ей самую себя, раскрыл все возможности ее безграничного характера. И мне кажется, именно этой беспредельностью они родственны с Настасьей Филипповной. Мы с режиссером говорили об этой общности. Конечно, у Настасьи Филипповны больший жизненный опыт, больше страданий, у Аглаи жизнь еще только начинается…  В решении Владимира Анатольевича образ Аглаи далек от стереотипа. Обычно Аглая представляется девушкой, воспитанной в аристократическом духе, несколько надменной, холодноватой.  У нас она огненная, страстная, своенравная, непредсказуемая, там столько всего намешано … Есть у нее и острый ум, и юмор. Она мне очень нравится, вот что!
-Вы с другой Аглаей – Екатериной Рябовой – очень разные…
-Рисунок роли у нас, естественно, один, но все равно каждая играет по-своему, мы с Катей действительно разные –по росту, другим психофизическим данным. Возможность посмотреть со стороны – это, конечно, плюс, ведь когда все время находишься внутри процесса, можешь что-то важное пропустить, уйти в ненужную сторону. Мне кажется, просто замечательно, что мы такие разные, это очень помогает. 
 
Беседовала Татьяна Коростелева